В минувшем году в лекциях часто говорил о переводчиках и много ссылался на Симона Маркиша. Называл, в т.ч., его работы о Гомере и книгу "Знакомство с Эразмом из Роттердама". Оказывается, и сам автор, строго относившийся к "собственному творчеству", считал их не устаревшими:
"...Напротив, маленькая книжечка о Гомере (1962) мне кажется живехонькой. Почему «Ил<иада>» и «Одисс<ея>» нас держат, не отпускают и сегодня, как это они сделаны, черт их дери? Вот она о чем, эта книжонка. Но никто ее не помнит и не упоминает. И другая живая – «Знакомство с Эразмом» (1971), такой и на Западе нет. Но, конечно, о переводе и речи быть не может, сами с усами. А «Знакомство», действительно, знакомит – и с идеалами (идеологией), и, главное, с сочинениями, которых никто давным-давно не читает (...) Свое баловство со словом не называю «творчеством» (да еще «собственным творчеством»!), и в дурном сне не назвал бы! И уж если были в этом баловстве какие-то удачи, то скорее именно в переводах: Платон, Эразм, Саллюстий и еще кое-что. Заметь: «Знакомство с Эразмом», которым не то чтобы горжусь, но доволен и сегодня: как-никак, а тему и тома открыл русскому читателю я, – так вот «Знакомство с Эразмом» – это тоже перевод-пересказ больше чем на половину. (...) Итак, я напечатался в первый раз у Сани Каждана, в сборнике Лукиана, первой книге серии «Научно-атеистическая библиотека» издательства АН СССР (перевод трех диалогов и примечания), 1954, декабрь, стало быть, ровно 47 лет назад. «Всю дорогу» считал себя, в первую голову, переводчиком и комментатором, во вторую – популяризатором и ни в какую (голову, очередь) – ученым.

Из переводов выше всего оцениваю следующее: Платон, «Федон» (1960). Еще я перевел Горгия, но то похуже, потому что и оригинал – не такой шедевр, как «Федон».

Саллюстий, «Война с Югуртой», «Заговор Катилины» (1969). Томас Манн, «Закон» в собр. соч. (не помню года). Эразм, «Разговоры запросто» (1968–1969).

Даты – не публикации, а работы. «Венгерские народные сказки» (1972–1973). Очень радуюсь, что составил примечания к трилогии Фейхтвангера об Иосифе Флавии: по ним целое поколение еврейской молодежи знакомилось с начатками нашей истории и цивилизации: другие источники были недоступны.

Доволен двумя книгами пересказов для юношества (обе – в Детгизе): «Слава далеких веков. Из Плутарха» (кажется, 1965) (или 1964?).

Тит Ливий, «Война с Ганнибалом» (1967–1968).

Конечно, были и другие переводы, большие, огромные даже (Плутарх), и поменьше, с разных языков, но мне остались дороги те, что назвал выше. Даже полромана Фейхтвангера «Der Tag wird Kommen»[53] (первую половину сделала Вера Оскаровна Станевич) в этот список не входит.

Кстати, о старших друзьях-переводчиках, которым я много обязан профессионально (да и по-дружески, по-человечески тоже, но это уже другое дело): не забудь Ник. Мих. Любимова! И ту же Веру Оскаровну! Она была гидом великодушия. И Андрея Николаевича Егунова[54]! (В каких-то «Тыняновских чтениях», не помню в каких, Мариэтта Чудакова напечатала мои воспоминания о нем. Я его горячо любил.)".
Источник.
 

"Парикмахерские услуги для животных" и должна оказывать фирма "Медея".
И магазин, торгующий молочными поросятами на улице Шолохова, надо переименовать в "Цирцею". Бизнесмены и бизнесвимены, будьте проще - и к вам потянутся. 

Геннадий Алексеев

К ВОПРОСУ О ПРАКТИЧЕСКОМ
ПРИМЕНЕНИИ АНТИЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Мармиллон из гладиаторской школы бился с ним на деревянных мечах
и нарочно упал перед ним, а он прикончил врага железным кинжалом
и с пальмой в руках обежал победный круг.

Калигула, 32

Вдалеке от города на шоссе
двое парней
попросили шофёра легковой машины
подвезти их.
Шофёр согласился.

Вдалеке от города на шоссе
двое парней
убили шофёра,
покатались на "Волге"
и сбросили её с откоса
в овраг.

Когда их судили,
они удивлялись:
За что?
Мармиллон из гладиаторской школы
бился с цезарем на деревянных мечах
и нарочно упал перед ним,
а цезарь,
прикончив его железным кинжалом,
с пальмой в руках
обежал победный круг!
И никто не сказал ему ни слова!

Парней оправдали.

С тех пор
книгу Светония
"Жизнь двенадцати цезарей"
стали покупать нарасхват.


ПЕРЕД КАЗНЬЮ
Из средневековых стихов

Подойдём к эшафоту
взберёмся по ступеням
осмотрим плаху -
удобная ли она?
Попрыгаем по доскам -
крепкие ли они?
Сядем на край
свесив ноги
поболтаем
о том - о сём
помечтаем о близкой казни
вспомним друзей нашего детства -
какие они были сорванцы!
вспомним наших юных возлюбленных -
какие они были скромницы!
припомним гибель Атлантиды -
какая цветущая была страна!
и падение Трои -
как упорно она защищалась!
и пожар Рима -
как долго он горел!

Устав от воспоминаний
спрыгнем с эшафота
и разойдёмся по домам

кого будут казнить
пока неизвестно

быть может и нас
20.12.80

via ggordeeva 

( в октябре ) 

Дорогие друзья, по случаю наступившего нового года позвольте мне пожелать всем вам крепкого и т.д.!

Большое спасибо Анне Александровне Даниловой и Владимиру Владимировичу Файеру за доброе внимание к анти4ке2007!

Журнал "Знамя" специально для вашего курса напечатал в № 1 два стихотворения Сергея Гандлевского, одно из которых невозможно не процитировать:

Антологическое

Сенека учит меня
что страх недостоин мужчины
для сохраненья лица
сторону смерти возьми

тополь полковник двора
лихорадочный трёп первой дружбы
ночь напролёт
запах липы
уместивший всю жизнь

вот что я оставляю
а Сенека учит меня

Сергей Гандлевский. Два стихотворения // Знамя 2009, № 1.

 

Лучше всего на этот вопрос отвечает поэт Георгис Павлопулос в стихотворении "Проба" (1988). Вот оно в замечательном переводе Ирины Ковалевой.

ПРОБА

Наверху накрывали на стол для свадьбы

а мы с сестренкой невесты

спустились в погреб за сыром.

Я открыл бочку и окунул палец

в пахучую мякоть.

Он был весь в рассоле.

Она взяла меня за палец и сунула его себе в рот
чтобы попробовать первой.

Из сборника "Отмычки". Перевела с новогреческого Ирина Ковалева.

via peremukhin 

В сборнике безвременно нас оставившей чудесной Ирины Ковалевой  "Мои поэты" (М., Итака-Комментарии, 2006) есть прекрасный перевод стихотворения Мильтоса Сахтуриса (1919-2005)  "Голова поэта":

Отрубил себе голову

положил на блюдо

и пошел с ней к врачу.

— Пустяки, — сказал врач, — ничем ты не болен

просто она раскалилась

брось-ка ее в реку а там посмотрим

бросил я ее в реку вспугнул лягушек

тут-то она и заблажила

завела чудные какие-то песни

заскрипела жутко зубами и завопила

взял я ее и надел обратно

метался как безумный по городу

на плечах зеленый восьмигранник голова поэта.


А в 2003 году в "Новом Литературном Обозрении" вышла замечательная статья с разбором и этой вещи, и мотива отрубленной головы Орфея. Очень полезная, в особенности, по следам домашнего задания № 1!